Контекст: молодой специалист из провинциального бюро, с пятилетним стажем в реставрации жилого фонда постсоветского периода, пришёл в BIM-проектирование с практикой обмеров «руками» и привычкой фиксировать «застывшие решения» зданий в блокноте. Его профессиональная позиция сочетает бережное отношение к существующей ткани и прагматизм инженера: задача — не просто занести данные в цифровую модель, но и сохранить те следы вмешательств, спешки и самодеятельности, которые формируют характер квартир и подъездов. Процесс ввода «как есть» в Revit сталкивается у него с конфликтом идеальных инструментов и несовершенной реальности: кривые перегородки, нестандартные уклоны, многослойные настилы, заплатки в коммуникациях и десятки мелких «искажений», которые официальная документация игнорирует. Именно этот промежуток — между стройной парадигмой BIM и хаотической материальностью существующего фонда — и становится предметом исследования.
Интерес к этой теме обусловлен не формальным желанием «сделать красивую модель», а необходимостью сохранить информацию, важную для реставрации, оценки технического состояния и дальнейшего проектирования. Тонкости отображения неточностей влияют на точность смет, возможности последующих вмешательств, а также на способность команды увязывать прошлые решения с будущими: каждая трещина, каждая временная перегородка и каждая разноуровневая стяжка несут контекст, который теряется при «идеализации» модели. Для профессионала, в основе которого лежит уважение к материальной истории объекта, работа в Revit превращается в задачу не только технической, но и архивной ответственности.
Рассуждение о проблеме развивается через конкретную рабочую ситуацию: многоэтажный жилой дом конца 1950